ЛЕКАРСТВО ОТ МЕЛАНХОЛИИ РЭЙ БРЭДБЕРИ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Вдруг все шестеро выросли в дверях. Теперь же он молча лежал, словно забыв о связанных руках. Гомес исчез в дверях бильярдной. Он стиснул зубы и наклонился ко мне, а я наклонился к нему. То была всего лишь тонкая палочка из-под давно растаявшего лимонного мороженого. Мальчик почувствовал, что они уже остыли.

Добавил: Faugore
Размер: 64.83 Mb
Скачали: 87139
Формат: ZIP архив

Однажды летним полднем Джордж и Элис Смит приехали поездом в Биарриц и уже через час выбежали из гостиницы на берег океана, искупались и разлеглись под жаркими лучами солнца. Глядя, как Джордж Смит загорает, развалясь на песке, вы бы приняли его за обыкновенного туриста, которого свеженьким, точно салат-латук во льду, доставили самолетом в Европу и очень скоро пароходом лекарсто восвояси. А на самом деле этот человек больше жизни любил искусство.

Описание книги «Лекарство от меланхолии»

По груди его поползла еще одна струйка юекарство. Пусть испарится вся вода из крана в штате Огайо, а потом наполним себя лучшим бордо. Насытим свою кровь щедрыми соками Франции и тогда все увидим глазами здешних жителей.

Чего ради есть и пить все французское, дышать воздухом Франции? Да затем, чтобы со временем по-настоящему постичь гений одного человека.

Пускай Пикассо здесь, на побережье, в нескольких милях отсюда, гостит у друзей в каком-то рыбачьем поселке. Но не думай про него, не то наш отдых пойдет прахом. Да, есть и. Можно недурно брэдберри натюрмортами Караваджо — осенними грушами и темными, как полночь, сливами.

А на обед — брызжущие огнем подсолнухи Ван Гога на мощных стеблях, их цветенье постигнет и слепец, пробежав обожженными пальцами по пламенному холсту. Полотна, которыми хочешь по-настоящему насладиться?

Всю дорогу в поезде я думал: Боже милостивый, ведь вокруг — страна Пикассо! Но так ли, спрашивал он. Небо, земля, люди, тут румяный кирпич, там ярко-голубая узорная решетка меланнхолии, и мандолина, будто спелый плод, под брэддбери касаньями чьих-то рук, и клочки афиш — летучее конфетти на ночном ветру… Сколько тут от Пикассо, а сколько — от Джорджа Смита, озирающего мир неистовым взором Пикассо?

Нет, не найти ответа. Этот старик насквозь пропитал Джорджа Смита скипидаром и олифой, преобразил все его бытие: Как бы здорово просто прийти к нему и сказать: До вечера Джордж Смит окунался и вновь и вновь выходил на берег со множеством других, то опаленных жаркими лучами, то освеженных прохладной волной, и наконец, когда солнце уже клонилось к закату, эти люди с кожей всех оттенков, кто цвета омара, кто — жареного цыпленка, кто белой цесарки, устало поплелись к своим отелям, похожим на свадебные пироги.

На опустелом берегу, что протянулся на мили и мили, остались только двое. Один — Джордж Смит с полотенцем через плечо, готовый совершить вечерний обряд.

Please turn JavaScript on and reload the page.

А издали, в мирном безветрии, шел по пустынному берегу еще один человек, невысокий, коренастый. Он загорел сильнее, солнце окрасило его бритую голову в цвет красного дерева, на темном лице светились глаза, ясные и прозрачные, как вода. Итак, вот он, берег — сцена перед началом спектакля, и через считанные минуты эти двое встретятся. Снова, в который раз, судьба кладет на чаши весов потрясения и неожиданности, встречи и расставанья.

А меж тем два одиноких путника вовсе не задумывались о потоке внезапных совпадений, подстерегающих каждого во всякой толпе, в любом городе. Ни тому, ни другому не приходило на ум, что, если осмелишься погрузиться в этот поток, можно ухватить полные горсти чудес. Подобно многим, они только леккарство бы от такого вздора и преспокойно остались бы на берегу, не столкни их в поток сама Судьба.

  БРЯНЦЕВ Я ЖДАЛ ТЕБЯ МИЛЛИОНЫ ЛЕТ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Скачать книгу «Лекарство от меланхолии» Рэй Брэдбери

Незнакомец остановился в одиночестве. Огляделся, увидел, что один, увидел чарующие воды залива и солнце, утопающее в последнем многоцветье дня, потом обернулся и заметил на песке щепочку.

То была всего лишь тонкая палочка из-под давно растаявшего лимонного мороженого. Он улыбнулся и подобрал. Опять огляделся и, уверясь, что он здесь один, снова наклонился и, бережно держа палочку, легкими взмахами руки стал делать то, что умел лучше всего на свете. Он стал рисовать на песке немыслимые фигуры. Набросал одну, шагнул брэдбари и, не поднимая глаз, теперь уже весь поглощенный работой, нарисовал еще одну, потом третью, четвертую, пятую, шестую….

Джордж Смит шел по берегу, оставляя следы на песке, глядел вправо, глядел влево, потом увидел впереди незнакомца. Подходя ближе, Джордж Смит увидел, что человек этот, бронзовый от загара, низко наклонился. Джордж Смит подошел еще ближе и понял, чем тот занимается.

Ну да, конечно… этот тип на брэдберп — сколько ему, шестьдесят пять, семьдесят? Песок так и летит во все стороны! Нелепые образы так и разлетаются по берегу!

Незнакомец рисовал, рисовал и, видно, не замечал, что кто-то стоит у него за плечом, рядом с миром, возникающим под его рукой на песке. Лекарвтво всего отрешенный, он был одержим вдохновением: Ибо здесь, на гладком берегу, возникли греческие львы и козы Средиземноморья, и девы с плотью из песка, словно тончайшая золотая пыльца, играли на свирелях сатиры и танцевали дети, разбрасывая цветы дальше и дальше, скакали следом по берегу резвые ягнята, перебирали струны арф и лир музыканты, единороги уносили юных всадников к далеким лугам и лесам, к руинам храмов и вулканам.

Не уставала рука одержимого, он не разгибался, охваченный лихорадкой, пот катил с него градом, и струилась непрерывная линия, вилась, изгибалась, деревянное стило металось вверх, вниз, вдоль, поперек, кружило, петляло, чертило, шуршало, замирало и неслось дальше, словно брэщбери неудержимая вакханалия непременно должна достичь блистательного завершения прежде, чем волны погасят солнце. На двадцать, на тридцать ярдов и еще дальше пронеслись вереницей загадочных иероглифов нимфы, дриады, взметнулись струи летних ключей.

В закатном свете песок стал точно расплавленная медь, несущая послание всем и каждому, пусть бы читали и наслаждались годы и годы. Все кружило и замирало, подхваченное собственным вихрем, повинуясь своим особым законам тяготения. Вот пляшут на щедрых гроздьях дочери виноградаря, брызжет алый сок из-под ступней, вот из курящихся туманами вод рождаются чудища в кольчуге чешуи, а летучие паруса облаков испещрены узорчатыми воздушными змеями… а вот еще… и еще… и еще….

Лекарство от меланхолии (сборник)

Художник поднял глаза, удивленный неожиданным соседством. Постоял, переводя глаза с Джорджа Смита на свое творение, что протянулось по песчаной полосе, словно следы праздного пешехода.

И наконец с улыбкой пожал плечами, словно говоря: Ведь вы меня извините? Рано или поздно всем нам случается свалять дурака… может быть, и с вами бывало? Так простим старому сумасброду эту выходку, а? Но Джордж Смит только и меланохлии смотреть на невысокого человека с брэдбеир солнцем кожей и ясными зоркими глазами да единственный раз еле слышно прошептал его имя.

Так они стояли, пожалуй, еще секунд пять, Джордж Смит жадно разглядывал песчаный фриз, а художник присматривался к нему с насмешливым любопытством. Джордж Смит открыл было рот — и закрыл, протянул руку — и отдернул. Шагнул к картине, отступил.

  МИСТЕР МОНК СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Потом пошел вдоль вереницы изображений, как шел бы человек, рассматривая бесценные мраморные статуи, оставшиеся на берегу от каких-нибудь древних руин. Он смотрел не мигая, рука жаждала коснуться изображений, но не смела.

Хотелось бежать, но он леуарство побежал. Вдруг он посмотрел в сторону гостиницы. Схватить лопату, вынуть, выкопать, спасти хоть толику ненадежной, сыпучей песчаной ленты?

Найти мастера-формовщика, примчаться с ним сюда, пускай сделает гипсовый слепок хотя бы с малой хрупкой доли? Взгляд его метнулся к окну гостиничного номера. Бежать, схватить аппарат — и скорей с ним по берегу, щелкать затвором, перекручивать пленку, снимать и снимать, пока….

Джордж Смит круто обернулся, глянул на солнце. Теплые лучи коснулись его лица, зажгли два огонька в зрачках. Солнце уже наполовину погрузилось в воду — и на глазах у Джорджа Смита за считанные секунды затонуло. Художник подошел ближе и теперь смотрел в лицо Джорджу Смиту с бесконечно дружеской добротой, будто угадывал каждую его мысль. И вот слегка кивнул. И вот пальцы его небрежно выронили палочку от оэй.

И вот он уже говорит — до свиданья, до свиданья. И вот он шагает по берегу к югу… ушел. Джордж Смит стоял и смотрел ему вслед. Так прошла долгая минута, а потом он сделал то, что только и. От самого начала он двинулся вдоль фантастического фриза, медленно шел он по берегу мимо фавнов и сатиров, и мимо дев, пляшущих на виноградных гроздьях, и горделивых единорогов, мелкнхолии юношей, играющих на свирели.

Долго шел он, не сводя глаз с этой вольно летящей вакханалии. Дошел до конца вереницы иеланхолии и людей, повернул и пошел обратно, все так же опустив глаза, словно что-то потерял и не знает толком, где искать. Так ходил он взад и вперед, пока не осталось света ни в небесах, ни на песке и уже ничего нельзя было разглядеть. Я умираю с голоду. Ты лекарстуо, заплыл слишком далеко и чуть не утонул? Ты заплыл слишком далеко, да? А теперь… что будешь есть? Ничто не шелохнется на бескрайней болотистой равнине, меланнхолии дыхание ночи колышет невысокую траву.

Уже долгие годы ни одна птица не пролетала под огромным слепым щитом небосвода. Когда-то, давным-давно, тут притворялись живыми мелкие камешки — они крошились и рассыпались в пыль. Теперь в душе двух людей, что сгорбились у костра, затерянного среди пустыни, шевелится одна только ночь; тьма тихо струится по жилам, мерно, неслышно мелпнхолии в висках. Отсветы костра пляшут на бородатых лицах, дрожат оранжевыми всплесками в глубоких брэдери зрачков.

Каждый прислушивается к ровному, спокойному дыханию другого и даже слышит, кажется, как медленно, точно у ящерицы, мигают веки.

Наконец один начинает мечом ворошить уголья в костре. Ну и холодище, Боже милостивый! Сидел бы я лучше у себя в замке. Брюдбери пожирает всех, кто путешествует в одиночку между нашим городом и соседним. Они ждали долго, но в ночи лишь пугливо подрагивала шкура коней, точно бархатный черный бубен, да едва-едва позванивали серебряные стремена.