АРИАДНА БОРИСОВА БЕЛ-ГОРЮЧ КАМЕНЬ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Надежда Беленькая — Рыбы молчат по-испански. За день до смерти Хаим пристроил в печи колосники для отсева прогоревшего шлака, словно предвидел, что жене придется использовать кроме дров уголь. Похожие книги на «Бел-горюч камень» Книги похожие на «Бел-горюч камень» читать онлайн или скачать бесплатно полные версии. Сконфуженная Мария подобрала взлохмаченные волосы, кинулась растапливать печку, силясь сделать хромоту незаметной. После отмены продуктовых карточек и денежной реформы взлетевшие втрое цены немного снизились. Скоро в горьких снах рядом с покойной соседкой смутно, словно в цинготном тумане, начал проступать силуэт Хаима. С обмирающим от дурного предчувствия сердцем Мария настороженно ступала по извилистым улочкам с темными зевами арок, разверстыми в колодезные дворы.

Добавил: Kazrajinn
Размер: 43.18 Mb
Скачали: 90000
Формат: ZIP архив

У девочки, обладающей необычным именем — Изольда, и судьба, конечно, самая необыкновенная. Вскормленная якуткой, Иза вместе с молоком своей второй матери впитала любовь к этому суровому северному краю, столь не похожему на благословенную Балтику, откуда происходили ее предки. Сердце Изы стремится к радости, она умеет видеть красоту в самых обычных лорисова, и неудивительно, что мир отвечает ей взаимностью. Первая любовь к огненноволосому цыгану дарит Изольде настоящее счастье.

Не всем нравится ее яркое горение, а значит, Изу ждут бел-горююч испытания. Приведённый ознакомительный фрагмент книги Бел-горюч камень Ариадна Борисова, предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес. М ария была русская, Хаим — еврей, оба родом из Клайпеды, откуда русских повымело за несколько месяцев до Первой мировой войны, а евреев — за два года до Второй [2].

Официальным поводом насильственного перемещения послужила бел-шорюч неблагонадежность ссыльнопоселенцев. Спустя год их перебросили в Заполярье, на острова Великого Ледовитого океана, поднимать подточенную войной рыбную промышленность страны.

Похожие книги на «Бел-горюч камень»

Небольшую группу бывших рыбаков, куда вошли Мария и Хаим, определили на ариаднч завод в поселке близ Якутска, остальных отправили в шахтерские места добывать каменный уголь.

Иного вида деятельности для социально чуждого контингента, кроме ТФТ ароаднасоветская власть не предусматривала. Районный поселок широко растянулся вдоль берега Лены. Заводской околоток находился глубже, в южной стороне рядом с деревней. Дальше простирались колхозные поля и темнели поросшие хвойным лесом горы. Комендант дежурно зачитал правила ежемесячной регистрации и предупредил о запрете выезда за пределы поселка на пять километров без письменного разрешения.

Самовольная отлучка каралась штрафом или недельным арестом, что узникам, подверженным режимным ограничениям борсова первый год, было хорошо известно. С трансформацией ТФТ изменилось и привычное бытие. Совсем недавно переселенцы ютились в многолюдных, промерзших насквозь земляных юртах с ледовыми окошками и железными камельками, а тут бел-лорюч начальство выделило каждой семье по комнате с настоящей печью и застекленным окном.

Снаружи бревенчатый барак, в котором досталось жилье Марии и Хаиму, был утеплен завалинками, засыпанными землей и шлаком, входная дверь вела в длинный коммунальный коридор. Предыдущие жильцы содержали комнату каемнь чистоте. Выпросив на пилораме досочные обрезки, Хаим сколотил тахту, стол и табуретки, Мария повесила на окно вышитые крестом занавески из белой американской мешковины.

Любуясь новообретенным гнездышком, Готлибы наконец-то поверили, что полярная ночь, штормовые ветра и неотвязный запах рыбных кишок отступили в прошлое. Некоторое время зарплату выдавали продовольственной нормой: Все свободные часы умудренные полярным опытом люди собирали в окрестных лесах бруснику и, по совету заводчан, чагу. Эту березовую губку, объяснили Марии, крошат и заваривают из нее чай.

С добавлением сушеных ягод шиповника напиток очень вкусен и полезен для желудка. За помощь в сборе картофельного урожая агроном колхоза распорядился доставить Готлибам на подводе два куля овощей. Хаим подобрал на поле кучу брошенной свекольной ботвы и, пересыпав брусникой, проквасил не успевшие повянуть листья в брезентовом мешке.

Как могли, подготовились к зиме. Завод работал в три смены со скользящим выходным. Мария доставляла из сушильных камер кирпич-сырец к печам в рельсовой вагонетке и возила к пункту приема штабеля готовой продукции.

  ИГОРЬ НЕГАТИН АУДИОКНИГИ АВТОРА СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Хаим стоял на обжиге: Двухслойные брезентовые рукавицы, сколько их ни латай, быстро обгорали и рвались.

«Бел-горюч камень» Ариадна Борисова слушать бесплатно онлайн

Скоро к оставшимся от обморожения рубцам прибавились шрамы ожогов — муфельный жар выкручивал исковерканные стужей кисти рук, пузырил и обдирал кожу с пальцев. Когда отдел спецпоселений разрешил выплачивать перемещенным лицам зарплату, выяснилось, что десять процентов заработка поверх подоходного налога с них удерживаются по-прежнему, но само жалованье почти в четверть. Появилась возможность покупать в колхозе картофель, молоко у частников, рыбу и дичь — рябчиков и глухарей, в изобилии водившихся в близкой тайге.

Местные аримдна не видели в ссыльных врагов и относились к ним так же, как к другим рабочим. Жизнь какень бы повернула к лучшему… Раненные тоской о первенце, потерянном в Каунасе по воле злосчастного случая, Готлибы снова решились на ребенка. В малокровном теле Марии беременность протекала болезненно, но плод сумел зацепиться и держался крепко — отцовское упрямство уравновешивало терпение матери.

За три дня до родов Хаим предложил назвать сына — если будет сын — Зигфридом, а если юел-горюч — Изольдой. Мужское имя она пропустила: Ты понимаешь, что говоришь?!

Мы сами кое-как вырвались изо льда! С юности влюбленный в музыку Вагнера, он не разделял народной неприязни, отметавшей все немецкое, будь то Вагнер, Дюрер или Гете.

Острое чувство прекрасного превосходило в Хаиме национальную осторожность, которую евреи впитывают с молоком матери.

А может, в его жилах текла какая-то новая, огнеупорная кровь, более стойкая, чем у остальных детей Израиля. Он легче других сносил напасти и в непредвиденных обстоятельствах мгновенно переходил от растерянности к действию.

Вопреки экспериментам пересеченной бедствиями судьбы, в нем не угасал огонь неиссякаемого жизнелюбия. Хаим сохранял душевное равновесие в пыточном холоде, не отчаивался, если тело грыз голод, и, вопреки всему, радовался счастью быть рядом с борисоуа женщиной. Что станет с девочкой? Отчество с фамилией как скроешь? Хрипотца, словно он молниеносно простыл, возникала у мужа от волнения, но, когда он пел, его голос не звучал хрипло.

У Хаима был чудесный оперный баритон. Не Софья — по имени моей мамы….

Впервые ее томила и угнетала бел-гордч уверенность мужа, упорно не желающего выходить за пределы выстроенного им мирка. Хаим вел себя так, будто зло на земле развеялось не стоящим памяти прахом и всесильное счастье ожидает их будущего ребенка. Только теперь Мария искренне посочувствовала матери Хаима: Мария не разговаривала с мужем почти до поступления в больницу. За борисовп их брака это была единственная серьезная размолвка. В маленькое родовое отделение стационара Мария попала одновременно с якуткой Майыыс Васильевой, жительницей прилегающей к поселку деревни.

Санитарка выдала им одинаковые байковые халаты. Женщины переоделись, посмотрели друг на друга и оторопели. Мария едва не рассмеялась: Майыыс можно было назвать Гретой Гарбо в азиатском исполнении, точно небесному ваятелю позировала одна и та же сменившая грим натурщица. Одного роста и сложения, примерно одного возраста, с неправдоподобно родственными чертами лиц, они вызвали араидна и у акушерки:.

Ариадна Борисова «Бел-горюч камень» аудиокнига слушать онлайн

Больничную тишину не взорвали свирепые крики рожениц. У изнуренной схватками Марии недоставало сил, а Майыыс не кричала из-за присущей женщинам ее народа выносливости. Зато дети оказались горластыми. Первым подал басовитый голос якутский мальчик. Спустя полминуты девочка, покинув надсаженное недужными почками материнское лоно, заплакала сердито и на удивление громко для ребенка весом в два кило триста, словно спешила завоевать право кормежки из богатой молоком груди Майыыс.

Мария выдавила из своих сосков лишь несколько капель молозива. Лицо Майыыс благоговейно вспыхнуло. Она о чем-то спросила, и по тому, как развеселились окружающие, Мария поняла, что простодушную якутку заинтересовало, откуда Сталин узнал о рождении их детей.

К вечеру за окном под чьими-то нетерпеливыми шагами заскрипел ранний снег. Возбужденно переговариваясь, у закрашенного белой краской окна палаты топтались двое мужчин. Мария чуть приоткрыла форточку, и вместе со студеным дыханием осени в палату влетел газетный самолетик. С краю крылышка карандашные каракули Хаима оповещали от имени обоих отцов: Отделение, пустовавшее в годы войны, теперь было переполнено, и долго рожениц в больничке не держали.

  ГОСТ Р 7.0.97-2016 СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Ей не терпелось похвастать подарком вождя. Сияя, она высунула в оконную створку уголок государственной фланели и закричала громким шепотом:. Ночью Марии приснился немецкий город Любек — не тот, куда она ездила с Хаимом незадолго до военных событий, а утонувшая в веках свободная столица союза Ганзы.

Повторялся сон, привидевшийся однажды на рыболовном мысе. С обмирающим от дурного предчувствия сердцем Мария настороженно ступала по извилистым улочкам с темными зевами арок, разверстыми в колодезные дворы. Шла мимо окутанной хмельным паром пивоварни, мимо госпиталя с греющимися на солнечном крыльце калеками и старцами в полосатых казенных хламидах, мимо сказочной кирхи, за чей острый шпиль зацепился кружевной облачный подол… Шла в смятенном неведении до тех пор, пока шквал ветра, пропитанный марципановым ароматом знаменитой кондитерской Нидереггеров, не донес до слуха отдаленный рев и вопль толпы: Понимая во сне, что это сон, возвращенное памятью недоброе знамение, Мария хотела повернуть обратно, но тесные здания не пускали, все улочки кончались тупиками.

Бел-горюч камень (Ариадна Борисова, 2015)

Сердце лопалось от горя, от невозможности отвести поджидающий впереди ужас, ветер шибал в лицо порывами приторного благоухания орехов и сахарной пудры, оглушительно свистел в ушах… Или то свистели и улюлюкали, выбивая преступнику глаза камнями, веселые горожане?. Свист бориова карканье неслись отовсюду. Мария и сама закричала, не слыша себя в страшной какофонии звуков, в черном смерче, рухнувшем с неба.

Визжащий вихрь подхватил, затянул куда-то ввысь, завертел над Кааком, не давая углядеть прикованного к столбу человека, пронес через входы ветра — сквозные окна в кровельной надстройке ратуши — и вышвырнул на твердь льдистого берега. Стоя в клочьях тумана на коленях у края кипящей пропасти, Мария увидела, как проваливается в дымную ариаднна город-остров.

Каленные огнем и солнцем, кирпичные ладони древнего Любека сдвигались в непроизвольном молитвенном жесте. Осыпалась брусчатая мостовая, зеленые берега каналов приближались друг к другу, мосты и арки надевались на шпили соборов с легкостью петель, нанизываемых на вязальные спицы… Медленно, медленно уходили в дремучую темь груды обломков красноглиняной кладки и многолюдный ганзейский порт, всасывая за собой бухту с флотилией груженных товарами заморских кораблей.

Не было сил отвратить взор от выгнувшейся крутым луком площади, где все еще слабо маячил тупой деревянный срезень Каака, устремленный в вечность. Толпа захлебнулась потоками воды и щебня, не успев насладиться ни дозволенным прилюдным убийством, ни зрелищем человеческих страданий.

Поднятое к небу невредимое лицо белело из глубины пятном прощального света, и орган церкви Святого Якоба вторил колокольному реквиему Мариенкирхе, сотрясая воздух над морем тяжкими брызгами финального аккорда…. Мария вдруг поняла, что мужчина приговорен к бессрочному наказанию за гордыню любви… и горячие пальцы горя окунулись во вновь открывшуюся рану под свежим рубцом.

Душа Марии плакала, проклиная непрошеный, данный ей от природы дар предвидения, которым она предугадывала, но не могла предотвратить беду. В ночную смену на Хаима обрушился штабель готовой, борисрва что обожженной продукции. Прежде чем он успел ощутить ожог и боль, проломленное кирпичами ребро мягко, как нож в масло, вошло в осчастливленное рождением дочери сердце.